Девочка, без которой не было бы сказки. Мурочка Чуковская

Мурочка Чуковская. Детективная история её могилы в Алупке.
Читаю вечером сыночку красиво иллюстрированные сказки любимого всеми Корнея Чуковского, и не покидает щемящее чувство внутри о том, что прикасаюсь к истории жизни маленькой девочки Мурочки, которая всего лишь 89 лет назад вдохновляла отца на эти нетленные произведения, и под которые засыпала на вилле «Арабике» доктора Овсянникова, что располагалась в Алупке, через дорогу от нашего дома. От того дома не осталось и следа, а вот, удивительно тонкой душевной натуры, девочка проживает своё детство вновь и вновь устами всё новых матерей, бабушек, дедушек и отцов.

Однако мало кто знает какая детективная история развернулась вокруг места её захоронения на старом Алупкинском кладбище возле Храма Святого Архангела Михаила. Лучше Надежды Ковалевской, старшего научного сотрудника Воронцовского дворцово-паркового комплекса, которая приняла наибольшее участие в расследовании этого дела, никто не сможет рассказать. Итак…
“ В одном из номеров популярного краеведческого альманаха «Старая Ялта» я опубликовала статью о могиле Мурочки Чуковской. Недавно мне сообщили, что статья вызвала интерес и многим захотелось эту могилу посетить. Сейчас, по прошествии времени заметила, что не все известные мне сведения сообщила читателям и не четко разъяснила, почему табличка четыре раза на одном и том же старом церковном кладбище в Алупке меняла свое местонахождение.

Итак, начну с начала, с того, что мне удалось выяснить по этому вопросу, беседуя с местными жителями и анализируя ими сказанное. В трехтомном издании «Дневник без купюр» Елена Цезаревна Чуковская, внучка писателя, опубликовала, что Мурочка похоронена в Алупке (ноябрь 1931 года). До этого издания появлялись сообщения о могиле, найденной в разных других местах. В семье Чуковских хранилась фотография Мурочки в гробу (это подтвердила по электронной почте Е.Ц. Чуковская), такая же фотография хранилась у Нины Германовны Рославлевой, знавшей от своей тети точное место могилы девочки. Тетя работала медсестрой в приемном покое санатория имени А.А. Боброва и дружила с Чуковскими. Со слов Рославлевой, умерла Мурочка на «Арабской даче» доктора Овсянникова. Фотографию этой дачи она же передала в наш музей. Дача не сохранилась, но в дневнике писателя упоминаются: ручей дачи и дерево рядом. Дерево – секвойя (веллингтония) над ручьем постепенно засыхает. На это дерево мне показала при нашей прогулке Н.Г. Рославлева (ее друзья звали Нина-сан, она работала переводчицей в Китае). Место, где находится секвойя – чуть ниже памятника подпольщикам братьям Говыриным (между остановками транспорта «горсовет» и «автостанция»).

Итак, дача, где умирала Мурочка, находится через дорогу от старого кладбища. По рисунку К.И. Чуковского видно – могила с невысокой каменной опалубкой на краю кладбища и наверху склона – видна металлическая сетка ограждения.

Почему ограждение сеткой? Можно на этот вопрос ответить: в полуразрушенной церкви находилась база-распределитель продуктов по санаториям. Известно, что в церковном подвале хранили вино и спирт. Чтобы не было поползновений завладеть водкой и проникнуть в подвал, даже имелся сторож с ружьем (со слов Е.Г. Медведевой). Напомню, год создания рисунка 1931-й!
Похоронили Мурочку в нетленном кипарисовом гробу, отец сделал рисунок. В 1936-м он приехал в Алупку снова и переделал памятник. Во втором томе «Дневника без купюр» есть описание. Упомянут мастер Боровков (нам известно, что он потомственный каменщик) с бригадой из четырех человек. Всего пятеро. Солнечная сторона – до прихода Чуковского рабочие загорали. За два дня пятеро мужчин выполнили заказ. Запомним эту очень важную деталь! Значит, работу они производили масштабную и на солнечной стороне кладбища! Дальше картина, воссозданная мною. У Чуковского упоминается Александра Николаевна (Ходалева), по словам Рославлевой «экономка у Чуковских», то есть вела хозяйство, отвечала за провизию и готовила еду. Она жила в Алупке (автостанция), рядом. В 1936-м Чуковский на могиле, судя по всему, крест не поставил – он всегда говорил, что атеист. А Ходалева с матерью записаны среди прихожан церкви (список сохранился). Они могли на свои совсем скромные средства поставить сосновый крест. Началась война. Подобные случаи имели место: деревянные кресты снимали на растопку. Допустим, вытащив крест, его тащили по кладбищу, но решили, что табличка ни к чему. В 1949-м местный житель удивился: табличка с именем Мурочки проволокой прикручена к каменному основанию памятника. Явно, не с того памятника – тоже обратим внимание на деталь! Но в 1950-е местные жители посещали памятник Мурочке уже в центре кладбища, они отстаивают свою правоту: «могила здесь, мы видели памятник с табличкой». Рядом с этим «вторым» местом могилы Мурочки находятся могилы Овчинниковых (одна из табличек сохранилась, ее можно найти). Чтобы не перепутать, подчеркиваю – умерла Мурочка на даче Овсянниковых, а тут другие жители Алупки – Овчинниковы. С Овчинниковыми дружила Рославлева, они стали москвичами. Рославлева преподавала английский язык в разных институтах. Гордилась тем, что у нее учился еще школьником будущий известный журналист Владимир Молчанов. Рассказывали, что его фотография стояла у нее на письменном столе. Рославлева всегда подчеркивала: «мы на фронте, а они в тылу» и всегда помнила, что она потомок полководца Барклая — де — Толли. Она могла дружить, но не доверять этому человеку: в начале войны Овчинникова выехала в
эвакуацию из Москвы. Значит, спасала свою жизнь, думая, что Москву оставят? Не бросилась, как Рославлева на фронт – она переводчицей служила в Мурманске. Для Рославлевой принципиально – где ты на войне! Очевидно, подруги приехали в Алупку и, как было заведено, пошли на кладбище проведать своих. Овчинникова могла удивиться – раньше тут могилы Мурочки не было. А Рославлева могла ответить: да, это не здесь. И когда подружка пристала с просьбой показать настоящее место могилы Мурочки, могла отправить ее на восточный участок кладбища к заброшенной детской могиле тоже Мурочки или Машеньки. Рославлеву девятимесячным младенцем в 1918-м привезли в Алупку к бабушке, и она здесь знала всех. Так появилось «третье» место могилы. Рославлева в разговоре со мной подчеркивала, что Чуковским нет дела до Мурочки. И, видно, считала своим семейным делом после смерти тети и Ходалевой ухаживать за могилой девочки. Но Овчинникова и ее друзья тоже утверждают, что знают подлинное место могилы – на востоке, недалеко от ворот кладбища (то есть справа от ворот, если в них входить).

Если проанализировать этот факт: какое-то время таблички вообще на кладбище не было (или сняла Рославлева), а в начале 1960-х на «третьем» месте установила свою табличку Овчинникова, к слову сказать, музейный работник. Табличку на подлинной могиле Мурочки я видела летом 1971-го, ниже могилы имелась грунтовая дорожка. Меня очень удивило, как табличка держалась – ограды не было. Наверно, первым ветром табличку отнесло вниз. Заржавленную табличку с едва читаемым именем Мурочки видели потомки сына писателя — Николая Чуковского, приехавшие в Алупку (пишу с их слов). Наверно, эту табличку в 1990-м видела и ялтинский журналист Майя Карабанова. Поэтому она на ближайшем кресте, таком же, как на рисунке Чуковского, прикрепила табличку. И появилось уже «четвертое» место. Именно эту могилу чудесным образом «нашли» севастопольские некрополисты и поместили информацию в интернете. Анне Косовой, автору заметки в интернете, я сообщала об ошибке. Но вскоре по просьбе Е.Ц. Чуковской севастопольские некрополисты поместили еще одну табличку на крест. И теперь на чужом кресте (от ворот кладбища слева внизу) находятся сразу две с одинаковым текстом таблички.

Возвращаясь к нашей теме, вспомним: Чуковский писал – место сестрорецкое, ей бы понравилось! А в стихотворении пророчески сказал о заброшенной могиле. Это можно и теперь увидеть: осыпаются камни опорной стены. Тут виден труд пятерых мужчин, укреплявших в течение двух дней склон! А осмотрите те места, по которым табличка перемещалась, в том числе крест с двумя табличками – где тут видна работа пятерых?! Хочется надеяться, что подлинную могилу Мурочки приведут в порядок поклонники творчества Чуковского. Грустно, что Елена Цезаревна, незадолго до смерти предпринявшая поиски могилы своей юной тети, верила только в справку, где бы точно было написано, на каком участке кладбища она похоронена. Я сомневаюсь, чтобы такой документ имелся. Она просила меня (по электронной почте) опрашивать местных жителей, я опросила и потом подвела итог – тридцать человек, но так и не смогла убедить ее в своей правоте!

Н. А. Ковалевская

Напомню, что крест с табличкой «Мурочка Чуковская» внизу кладбища – «четвертое» место, где табличка появлялась, и это место не подлинное, о чем лично мне сказала Рославлева. Летом 1993-го она приходила к нам домой и брала лопату посадить на могиле Мурочки юкку, о чем тут же сообщила. А потом мы с ней спустились на кладбище. Я подвела ее к кресту с табличкой, она сказала: «это не то место». И на мой настойчивый вопрос где же показала вверх по склону: «Да вот же она!». Почему мы с ней не поднялись к могиле? Может, ей уже тяжело было – она была в летах (умерла в 1998). Но я думаю иначе: мы с ней вышли «проститься» с ее бабушкой (Базилевич), похороненной на этом же кладбище, и она уже «простилась» с Мурочкой. Не надо забывать, что Рославлева, воспитанная бабушкой в традициях конца XIX века, думала иначе, чем люди XX столетия, не говоря уже о XXI-м! Но направление показала и дала точный ориентир – юкку, что растет и цветет на краю кладбища над церковью Место это очень солнечное и купола рядом блестят золотом! Рославлева не передала дальше эстафету, не нашла, кто бы после нее за могилой ухаживал, наверно, надеялась на свои силы. Может, и другое: считала себя единственным хранителем могилы Мурочки, привязавшись к ней, как к дочери. У одинокой Рославлевой была приемная дочь, ее не ценившая, но и приемной дочери теперь в живых нет.

Алупка объединила много интересных судеб на протяжении своей истории и не ограничивается только лишь Воронцовским дворцом. За последние пару лет я лично познакомилась со своими современниками, людьми высочайшей культуры и духовности, благодаря которым память, Великая память и наследие сохранятся для небезразличных к судьбе своей семьи, рода, посёлка, города, страны, Планеты. Всё Великое начинается с малого, с каждого из нас. Спасибо тебе, Мурочка, девочка, без которой не было бы сказки.